Закончила исторический факультет СПбГУ по специальности «искусствовед» и магистратуру факультета филологии СПбГУ. Публиковалась в журналах «Воздух», «Новое литературное обозрение», TextOnly и др. Первая тиражная книга «Путешествие на край крови» вышла в 2014 году. Шорт-лист премии Аркадия Драгомощенко (2014). Лауреат премии «Русского Гулливера» (2014). Работает в Эрмитаже.

Фото — Максим Шер.

 

Сопроводительное письмо номинатора Станислава Львовского:

 

В своем поэтическом поколении Александра Цибуля кажется мне поэтом уникальным, отдельным. Уникальность здесь заключена не в каком-либо одном свойстве её поэтики, но в сочетании нескольких. Первое из них — довольно редкое само по себе, — состоит в почти абсолютном слухе на сочетаемость слов. Даже тексты, заведомо проходящие по ведомству prose poetry, будучи произнесены вслух, образовывают здесь длящееся звучание, лишенное швов. Второе, тоже редкое, но особенно в сочетании с первым, — готовность и желание услышать те  вещи и тех людей мира, которые говорят едва слышно, если вообще говорят. Здесь свой голос, — тихий, но при этом очень отчетливый, — получает то, что, казалось бы, вообще не может звучать, не то, что говорить — балконы с балясинами, отчаяние в каждой кроне. Свет из окна приобретает шорох: цитата из Аронзона неслучайна, это манифестация готовности слушать, — и слышать. Третье чрезвычайно важное свойство этих стихов — сопереживающее внимание к телу. К его телесности, конечности. К тому, как оно живёт своей неудобной живой жизнью, отдельной — и неотделимой — от жизни других тел, слов, зданий, животных, птиц. Наконец, четвертое, и для меня в этих текстах, возможно, самое важное: готовность не только слушать и слышать, не только жить внимательной жизнью, но и деятельно сострадать Другому. Посредством, да, слов (больше у нас ничего нет), — но живых, не похожих на другие слова. Слов о тех (из  нас), кто поеден «дикими собаками за долги», «неминуемо скомкан», сбит, как «балконы с балясинами», то есть обо всех нас, как бы мы не определяли это мы. И ещё эта удивительная (может быть, только мне, я не знаю) готовность вообразить себе  новых  нас — неуязвимых, неубиваемых, отчетливых, вообще невозможных.

 

Стихотворение из номинируемой на премию подборки:

 

Потому что утро, позволенное себе,

сияет через желание,

и чайки кричат от желания,

потому что объект обещан,

объект желания размазан в пейзаже,

он рассеян в лице пейзажа, объект

тотален, и пейзаж

это рассеянное желание,

пейзаж заряжен, но выносим.

Объект желания удален из пейзажа,

изъят из пейзажа, но повсеместен,

он безвыходно заточен в пейзаже,

как человек в фотографии. Его

не избежать.

Потому что желание

это встреча с самим собой,

это правда, даже в случае

если это – встреча с чудовищем.

Потому что мы не знаем о себе,

мы обманываемся о себе, и желание

рассказывает нам о себе разные вещи,

страшные и правдивые вещи, где умерли

моральное и аморальное, как умер

«Паралитик» с просветительской

назидательностью, но я все равно знаю, что ложь

это одиночество, и субъект,

повенчанный с ложью, невольник,

он паралитик, кастрат, он калечит себя,

он прощается с богом, он одиночествует

в пейзаже со своим желанием, он растерзан

своим желанием и приносит

части своего тела своему желанию, и желание

выедает у него матку, живот, жировые клетки, он сам

отрезает себе

пути к свободе,

пути к утешению.