Оксана Васякина (Москва)

with Комментариев нет

васякина

Родилась в 1989 году в Усть-Илимске (Иркутская область). Жила в Новосибирске, Астрахани, Казахстане, работала барменом и натурщицей, устраивала рэйвы, продавала молодежную одежду. Живет в Москве, студентка школы перформанса при Государственной галерее на Солянке PYRFYR, участница поэтических фестивалей. Публикации в журнале «Воздух», в газете «ЫШШООДНА», в брошюре антифашистской поэзии, в сетевом журнале TextOnly, на порталах «Новая литературная карта России», «Полутона». Автор книги стихов «Женская проза» (М.: АРГО-РИСК-РИСК, 2016). Автор и куратор феминистских и социальных арт-проектов. Участница лесбо-феминистского арт-кооператива «Золотая звезда». Участница феминистских выставок и фестивалей.
Автор фото — Евгения Яхина

 

Сопроводительное письмо номинатора Данилы Давыдова:

 

Тексты Оксаны Васякиной, кажется, не были еще в должной мере оценены экспертным сообществом. Меж тем в них присутствует специфическое и неожиданное единство спайки и разрыва  в самых различных аспектах. Эти тексты представляют собой странную, неожиданную вариацию диалога поколений, если возможно применить это затертое понятие. Реакция на постконцептуализм, который уже, кажется, стал легендарным, и даже скорее на пресловутую «новую искренность»  реакция не подражательная, но именно диалогическая; лирический субъект Васякиной отстраняется от опыта, к которому стоило бы обратиться, но смысла, вроде бы, в этом уже нет: «И утром мне хочется написать какое-нибудь молекулярное стихотворение в духе новой искренности про то, / что когда мы устанем ласкать друг друга, и наши тела наконец разъединятся, нам ничего не останется кроме как узнать, что такое время. / Но я не могу написать это стихотворение, / потому что эта история принадлежит старшему поколению. / И я не то чтобы не имею права подражать или наследовать, / я не вижу смысла в таких стихотворениях сегодня, / но в голове у меня так и мечутся строчки типа: / моя ласковая девочка, когда ты спросонья улыбаешься… / И так далее». То есть здесь предложено многоуровневое отталкивание-притяжение по отношению к тому, что неясным образом обозначается как «новая искренность»: как бы вот так, но, но и. При этом если что и может соотноситься с утопией «новой искренности», то именно такой тип говорения, который представлен у Васякиной. Перед нами лирическое высказывание, продирающееся сквозь роли  гендерные, социальные, да и собственно стилистические,  и тем самым становящееся «присвоенным заново». Отличие от «старшего поколения» здесь весьма тонки, и в значительной степени связаны как раз с контекстными особенностями существования данных текстов: социальность этих стихотворений («хватит уже гнать свою социалочку») весьма сильно отлична от «левого поворота», значимого для важной части молодой поэзии,  перед нами разрешение антропологических проблем сквозь социальные (особенно здесь важен текст «После папиных похорон…»); иначе, в общем-то, это и не возможно в принципе, но в данном случае это поставлено во главу угла. Не меньшее, а то и большее значение здесь играет проблематика трансформации гендера, но основанная на будто бы взаимоотрицающих аспектах социального тела и чистой феноменальной чувственности; у Васякиной, представляется, диалектика этих векторов проявлена крайне последовательно и убедительно. Наконец, нельзя не сказать о стиле Васякиной, в котором «прямое высказывание» (еще одна утопия не столь давних времен) внезапно переходит в богатейший метафорический язык тела и даже дотелесного; «женская проза» одновременно оказывается и иронической отсылкой к пустотному и затертому понятию (понятно, что и не «проза», и не вполне «женская»), и образом самой двойственной стратегии автора.

 

Фрагмент номинируемой на премию подборки:

 

После папиных похорон

я стряпала блины,

а еще смотрела телевизор,

и там шла передача «давай поженимся».

Когда я посЫпала последний блин

сахаром и положила кусочек сливочного масла,

я села на стульчик рядом с телеком и начала гадать, кого выберет жених:

танцовщицу, разводчицу цветов или менеджера смены в ресторане ускоренного питания.

Мне больше нечего было делать —

я вымыла полы и вытерла пыль, выстирала черное платье и платок.

 

Единственное, что мне оставалось — это сидеть и гадать, кого же он выберет:

крашеную блондинку  козерога, русую  деву или шатенку  стрельца.

 

Жених проник в комнату танцовщицы, поцеловал ее в губы

и сказал ей: давай поженимся.

 

И тогда я подумала, что это просто шоу, за которое платят деньги разным второстепенным актерам,

или людям с подходящей внешностью, которые хотят подзаработать,

и что я бы никогда не пошла на такую программу искать свою вторую половину или просто мужа.

 

Хотя бы потому, что, когда мне позвонила мама и сказала, что папа умер,

рядом спала моя Аня.

она с вечера пробралась в общежитие

и спала со мной на моей узкой кровати, просто потому, что она хотела спать со мной.

 

А еще я представила, как наше все огромное отечество,

близоруко усевшись на маленьких табуреточках,

гадает, на ком он сейчас будет жениться.

 

А еще я вспомнила, что сегодня я похоронила папу,

и только эта передача заставила меня забыть о об этом

 

Кто все эти люди,

которые смотрят центральное телевидение,

и в каком они пребывают отчаянии.